– Серьезно, что ли? – изумленно оглянулся Горов.

– Брюлики на два десятка миллионов долларов не шутка… Так что у тебя теперь есть дополнительный стимул быстрее выписаться!

– Да я хоть сейчас готов! Так этот же профессор Пржевальский, блин, не выпускает!

– Пржевальский – это путешественник, Степа! А фамилия твоего завотделением Пржеговский! Я с ним перекинулся только что парой слов…

– И что он сказал, шеф?..

– Что завтра еще раз просветит тебя, а там, если кости срастаются нормально, может, переведет на амбулаторное…

Горов за время этого разговора организовал «подпольный» фуршет. Бутылка тихонько звякнула, и Степан протянул Логинову стакан и наспех разломанную шоколадку в фольге.

– Ну, Степан, за твое скорейшее выздоровление! И за то, чтобы это была последняя снайперша, которая в тебя стреляла!

Логинов выпил и бросил в рот квадратик шоколада. Степан наклонился к тумбочке и быстро набулькал «Реми Мартена» Аникееву. Тот пружинисто вскочил с кровати и серьезно сказал:

– За тебя, старик! Чтоб ты больше никогда не валялся в госпиталях!

– Сам не хочу! – кивнул Горов.

Потом Степан налил себе, понюхал напиток и блаженно улыбнулся.

– За все хорошее!

Выпив, он сунул стакан в тумбочку, захрумкал шоколадом и шагнул к кровати.

– Подвинься, Леньчик! Я тут лежу или ты?

– Да ты еще належишься! – отмахнулся Аникеев, но все-таки подвинулся.

– Эх, хорошо! – сказал Горов, откинувшись на стенку, вытянув ноги и положив руки на живот, внутри которого разливалось приятное тепло. – Быстрей бы эту чертову пижаму сдать сестре-хозяйке и свалить отсюда… Что там у нас нового на Лубянке?

– На Лубянке порядок, – пожал плечами Логинов. – Вчера ночью в Дагестане по нашей наводке провели операцию по уничтожению двоих боевиков. Местные сами справились, от нас никого даже не посылали… Перестрелка, правда, длилась около двух часов, но в конце концов «духов» зачистили. У регионалов двое легкораненых.